- … Тогда мы поверим, что ты тот, за кого себя выдаешь.

- Но я ни за кого себя не выдаю, - заметил Т.

- Это правда, - сказал старик. – Тогда ты должен доказать, что ты тот, за кого мы тебя принимаем.

Виктор Пелевин «t»

Когда-нибудь, когда не станет нас,
точнее - после нас, на нашем месте
возникнет тоже что-нибудь такое,
чему любой, кто знал нас, ужаснется.
Но знавших нас не будет слишком много.
Вот так, по старой памяти, собаки
на прежнем месте задирают лапу.
Ограда снесена давным-давно,
но им, должно быть, грезится ограда.
Их грезы перечеркивают явь.
А может быть, земля хранит тот запах:
асфальту не осилить запах псины.
И что им этот безобразный дом!
Для них тут садик, говорят вам - садик.
А то, что очевидно для людей,
собакам совершенно безразлично.
Вот это и зовут: "собачья верность".
И если довелось мне говорить
всерьез об эстафете поколений,
то верю только в эту эстафету.
Вернее, в тех, кто ощущает запах.

«Мышечная работа обывателя, который спокойно ходит целый день по своим делам, значительно больше, чем мышечная работа атлета, который раз в день выжимает огромный вес; это доказано физиологически, и, значит, мелкие обыденные усилия в их общественной сумме и благодаря тому, что они поддаются этому суммированию, вносят в мир, пожалуй, больше энергии, чем героические подвиги; героический подвиг представляется даже крошечным, как песчинка, с помпой водружаемая на гору».

Роберт Музиль «Человек без свойств»

«Измерение времени тревожит, поскольку привязывает нас к социальным обязанностям, но и действует успокоительно, поскольку превращает время в субстанцию и разделяет его на порции, словно некий предмет потребления. Всякому приходилось чувствовать, как тиканье больших или маленьких часов придает помещению уют, - причина в том, что при этом помещение уподобляется внутренности нашего собственного тела. Комнатные часы – это механическое сердце, заставляющее нас не беспокоиться о нашем собственном сердце».

Жан Бодрийяр «Система вещей»

Для протокола: погода сегодня – растущее смятение, чреватое физическим и эмоциональным коллапсом.

…

Одиночество  - тяжкий грех.  Мне чужой ненавистен запах.

Я люблю себя больше всех высших принципов, вместе взятых.

Это только малая часть. Полный перечень был бы долог.

Хватит названного - подпасть под понятье "полный подонок".

…

Быков Д.Л. Последнее время: Стихи, поэмы, баллады/Дмитрий Быков. - М.: Вагриус, 2007. - 512 с. , С.38

Я не могу укрыться ни под какою крышей. Моя объективность куплена мучительнейшей ценой – я не принадлежу ни к нации явно пришлой, ни к самопровозглашенной нации коренной. Как известный граф, создатель известных стансов о том, что ни слева, ни справа он не в чести, - так и я, в меру скромных сил, не боец двух станов, точней, четырех, а теперь уже и шести. Не сливочный элитарий, не отпрыск быдла, я вижу все правды и чувствую все вранье - все мне видно, и так это мне обидно, что злые слезы промыли зренье мое.

Кроме плетенья словес, ничего не умея толком (поскольку другие занятья, в общем, херня) – по отчим просторам я рыскаю серым волком до сей поры, и ноги кормят меня. То там отмечусь, то тyт чернилами брызну. Сумма устала от перемены мест. Я видел больше, чем надо, чтобы любить Отчизну, но все не дождусь, когда она мне совсем надоест. Вдобавок я слишком выдержан, чтобы спиться, и слишком упрям, чтоб прибиться к вере отцов. Все это делает из меня идеального летописца, которого Родина выгонит к черту в конце концов.

Что до любви, то и тyт имеется стимул писать сильнее других поэтов Москвы. От тех, кого я хочу, я слышу – прости, мол, слушать тебя – всегда, но спать с тобою – увы. Есть и другие, но я не могу терпеть их. Мне никогда не давался чистый разврат. Слава Богу, имеются третьи, и этих третьих я мучаю так, что смотрите первый разряд. Портрет Дориана Грея, сломавший раму, могильщик чужой и мучитель своей семьи, я каждое утро встречаю, как соль на рану. И это все, чего я достиг к тридцати семи.

Отсюда знание жизни, палитра жанровая, выделка класса люкс, плодовитость-плюс.

- Собственно говоря, на что ты жалуешься?

- Собственно, я не жалуюсь, я хвалюсь.

Быков Дмитрий. РЭП: Збірка поезії. - К.: Факт, 2005. - 104 с., С.30-31

“Тут що не день, то похмуріший та зимніший, і дощ ллє як з відра. Вряди-годи промінь останніх сонячних іннсбруцьких днів впаде у цю мряку і сповнить мене незглибною дякою до Вас і всіх тих шляхетних людей, чиєї ласки я, далебі, не вартий. Замало любови, замало праведності й спочуття і вже вкотре замало любови; надміру нечулості, погорди й усілякої ницости – такий ось я. Я певен, що не кою зла лише з немочі та легкодухости і цим ще гірше ґвалтую свою злобу. Я жадаю дня, коли душа не захоче і не зможе далі нидіти в цьому горопашному, зачумленому скорботою тілі, коли вона покине це опудало з лайна і твані, це достеменне відображення безбожного проклятущого століття.

Господи, хоча б іскринку справжньої втіхи – і я врятований; любови – і я прощений”.

Ґеорґ Тракль. Лист до Людвіга фон Фіккера // Ґеорґ Тракль. Себастянові сни. / Упорядкування і переклад з німецької Тимофія Гавриліва. Львів, ВНТЛ-Класика, 2004 – С. 385